Палестино-израильский конфликт

[12th]

Ну вот это больше всего раздражает. Ураганит один долбоеб (хоть и министр), а стыдно сотням тысяч людей по всей планете.

[fahed]

Коррупционер засуетился перед выеборами и готов открещиваться от подельника!


Премьер-министр Биньямин Нетаньяху:
«Израиль имеет полное право препятствовать провокационным флотилиям сторонников террористов ХАМАС проникать в наши территориальные воды и достигать Газы.

Однако способ, которым министр Бен-Гвир обошёлся с активистами флотилии, не соответствует ценностям и нормам Израиля.

Я дал указание соответствующим органам депортировать провокаторов как можно скорее.»
https://x.com/IsraeliPM/status/2057095673669918753

[Waran 2]

Да чувак просто не скрывает свою сущность,сущность еврея сиониста.Скоро наш кривой царехозяин придет"-говорит он-" и вы все вот так будете перед нами корячиться"
Молодец,не скрывает)

[Adam Berg]

А эти то куда..
Осталось бушменов отправить


Южная Корея объявила, что часть её граждан, участвовавших в флотилии в Газу и задержанных Израилем, была освобождена

[Adam Berg]

Цитата (Waran 2 @ Май 21 2026, 06:27)

Да чувак просто не скрывает свою сущность,сущность еврея сиониста.Скоро наш кривой царехозяин придет"-говорит он-" и вы все вот так будете  перед нами корячиться"
Молодец,не скрывает)

Тебе ,я так понял,этот "кривой" уже во сне является. А вам то, по идее, совсем в другую сторону надо посматривать. ,туда,где ваших одноверцев в клетках выгуливают и заставляют труды Мао вместо корана на завтрак читать. Там с вами цацкаться не будут,как сионисты,-прямиком к иблису. Будете там вскоре вместе с уйгурами хадж хороводить..время нынче быстро бежит. ..и вспоминать разных сионистов травоядных и всех остальных кривых как божью благодать

[Waran 2]

Цитата (Adam Berg @ Май 21 2026, 13:59)

Тебе ,я так понял,этот "кривой" уже во сне является. А вам то, по идее, совсем в другую сторону надо посматривать. ,туда,где ваших одноверцев в клетках выгуливают и заставляют труды Мао вместо корана на завтрак читать. Там с вами цацкаться не будут,как сионисты,-прямиком к иблису. Будете там вскоре вместе с уйгурами хадж хороводить..время нынче быстро бежит. ..и вспоминать разных сионистов травоядных и всех остальных кривых как божью благодать

Эка тебя прорвало))) что ж ты так обиделся то? За машиаха или за этого вашего честного "в своем отношении к гоям" министра?)

[Adam Berg]

Цитата (Waran 2 @ Май 21 2026, 17:20)

Эка тебя прорвало))) что ж ты так обиделся то? За машиаха или за этого вашего честного "в своем отношении к гоям" министра?)

то не мой министр совсем,мой в ОНВ( Обьединенные немецкие вилаяты)
Так,когда флотилия мира к уйгурам? А то вся твоя футурология из двух слов: кривой да одноглазый.
Тут вижу,а здесь-селедку заворачиваю.Сам ты одноглазый,

[fahed]

Стих от тян Бен Гвира 🤣

[Pampa]

Бен Гвир говорят себя неправильно повёл

This is how the Gaza flotilla activists who were deported from Israel and landed at Bilbao Airport in Spain were received.<br>The whole world should demand answers from the Spanish government about why they’re acting so violently towards the innocent flotilla activists!! <br>Pedro… pic.twitter.com/E7IzJsm2n7&mdash; יוסף חדאד - Yoseph Haddad (@YosephHaddad) May 23, 2026

[12th]

Цитата (Pampa @ Май 23 2026, 20:20)

Бен Гвир говорят себя неправильно повёл

This is how the Gaza flotilla activists who were deported from Israel and landed at Bilbao Airport in Spain were received.<br>The whole world should demand answers from the Spanish government about why they’re acting so violently towards the innocent flotilla activists!! <br>Pedro… pic.twitter.com/E7IzJsm2n7&mdash; יוסף חדאד - Yoseph Haddad (@YosephHaddad) May 23, 2026

Иногда создается впечатление что есть испанское правительство, а есть испанская полиция. И еще где то есть испанская армия. Но про это уже много десятков лет предпочитают не вспоминать.

[Pampa]

David Attenborough narrates the Gaza Flotilla activists getting absolutely humbled at a Spanish airport ✈️🦍🇪🇸<br><br>Entitled rodents meet Spanish security mammals. <br><br>Nature is healing. <br><br>Enjoy the documentary. 📺 pic.twitter.com/A6WRSbXO1v&mdash; Aɴᴛ (@AntSpeaks) May 24, 2026

[fahed]

История провала - как проебали 7 октября.

1 часть - https://x.com/Doron_Kadosh/status/2058447608473907450
2 часть - https://x.com/Doron_Kadosh/status/2058806119074517370
3 часть - https://x.com/Doron_Kadosh/status/2059170037106147839

[fahed]

Цитата (fahed @ Май 26 2026, 13:10)

История провала - как проебали 7 октября.

1 часть - https://x.com/Doron_Kadosh/status/2058447608473907450
2 часть - https://x.com/Doron_Kadosh/status/2058806119074517370
3 часть - https://x.com/Doron_Kadosh/status/2059170037106147839

«История провала» — Главы 1-3
В первой главе серии рассматривается первая возможность для ЦАХАЛа «проснуться» и понять, что происходит по ту сторону забора в секторе Газа, ещё в 2018 году. Люди, принимавшие решения тогда, во многом остаются ключевыми фигурами и сегодня: премьер-министром был Биньямин Нетаньяху, министром обороны — Авигдор Либерман, начальником Генерального штаба — Гади Айзенкот, а командующим Южным округом — Эяль Замир. То есть речь идёт о действующем премьер-министре, двух кандидатах на этот пост и нынешнем начальнике Генштаба.
Отправной точкой планирования крупной операции ХАМАС становится 2014 год — окончание операции «Нерушимая скала». В то время как в Израиле начальник Генштаба Бени Ганц выступает со своей известной «речью о маках», обещая годы стабильности, глава военного крыла ХАМАС Мухаммед Деф делает прямо противоположный вывод: операция не была достаточно разрушительной, и организация была втянута в неё против своей воли. Деф приходит к решению, что в будущем необходимо реализовать широкомасштабное проникновение на территорию Израиля, причём такую операцию нужно подготовить и провести с элементом внезапности. Он даёт распоряжение оперативному штабу ХАМАС под руководством Раада Саада начать разработку соответствующего плана, который позже получит название «Стена Иерихона».
В те же годы израильское руководство сосредоточено на угрозе тоннелей и строительстве подземного барьера. Айзенкот определяет тоннели как главную угрозу, а в 2017 году заявляет, что не видит у ХАМАС интереса к наступлению. Тем временем уже в 2016 году ХАМАС завершает план «Поражения дивизии Газа». Израильская разведка знает о намерении ХАМАС провести масштабную атаку, но не осознаёт всей глубины угрозы. В документе подробно описывается будущая операция: десятки прорывов границы, атаки на военные посты и населённые пункты, использование около 3000 бойцов элитных подразделений, убийства и похищения с последующим отходом. Это был сигнал тревоги, который должен был изменить восприятие угрозы, поскольку речь шла о системной, заранее спланированной операции, а не о локальных атаках.
План также предусматривал внезапность как ключевой элемент, что противоречило израильской концепции, согласно которой войны с террористическими организациями не начинаются по инициативе одной стороны. Дополнительно он включал религиозную составляющую, основанную на коранических мотивах, которые в ХАМАС воспринимались как идеологическое обоснование будущей атаки.
В 2018 году план дважды попадает в руки ЦАХАЛа, после чего создаются несколько аналитических документов. В них фиксируется угроза, но делается вывод, что ХАМАС пока не готов к реализации такого замысла. Эти документы доходят до высшего руководства, однако не приводят к практическим действиям: не меняются сценарии угроз, не усиливается разведка, не корректируется оборона. Параллельно внимание отвлекают «марши возвращения» и ставка на экономическое сдерживание через катарские деньги. В результате первая возможность вовремя осознать реальный масштаб угрозы оказывается упущенной.
В последующие годы разведка продолжает получать многочисленные данные: о создании инженерных подразделений у сил Нухба, о подготовке к преодолению заграждений, о тестировании дронов‑камикадзе, о строительстве средств для пересечения барьеров. Однако эта информация остаётся разрозненной и не складывается в единую картину. Сформировавшаяся концепция продолжает доминировать над фактами.
В 2021 году, на фоне напряжённости в Иерусалиме во время Рамадана, ХАМАС запускает ракеты, а Генштаб даже рассматривает возможность превентивного удара, но политическое руководство отвергает эту инициативу. Даже обнаружение тоннеля, пересёкшего границу, не приводит к эскалации — предпочтение снова отдают осторожным действиям. Когда появляется информация о возможном проникновении боевиков, армия поднимает силы, но тревога оказывается ложной. Уже на следующий день ХАМАС начинает операцию «Страж стен». Попытки проникновения через тоннели, с моря и с использованием парапланов срываются, что усиливает уверенность израильского руководства в собственной эффективности.
Однако руководство ХАМАС делает противоположные выводы. Обстрел Иерусалима запускает многоплощадочную эскалацию, что воспринимается как успех и подтверждение возможности «окружения Израиля огнём». Синвар заявляет, что это была лишь репетиция. В Израиле же формируется убеждение, что наступают годы спокойствия. Это состояние самоуспокоенности становится переломным моментом, когда израильская оценка реальности начинает расходиться с реальной динамикой угрозы.
Именно в эти годы, на фоне других событий — включая дискуссии вокруг «речи топоров» и рост террора на Западном берегу, частично направляемого из Газы, — ЦАХАЛ снова получает в своё распоряжение план ХАМАС по разгромe дивизии Газа. Это происходит на фоне постепенного снижения разведывательных возможностей Израиля в секторе. Появление документа становится ещё одним шансом пересмотреть оценку угроз. Разведке становится ясно, что план был разработан примерно годом ранее, после операции «Страж стен», что должно было показать: ХАМАС вовсе не был сдержан, а наоборот продолжал активно готовиться к масштабной атаке. Однако и этот вывод снова оказывается упущен.
Документ, как и ранее, начинается с тех же религиозных цитат и написан Раадом Саадом, бывшим руководителем оперативного направления ХАМАС, который к тому времени был смещён за то, что выступал против реализации собственного плана, предупреждая, что его исполнение приведёт к разрушению Газы. Его опасения касались ожидаемой израильской реакции, но руководство ХАМАС приняло противоположное решение.
План 2022 года представляет собой уже значительно более детализированный документ объёмом около 40 страниц. В нём ставится задача уничтожить дивизию Газа, сосредоточившись на населённых пунктах, а затем расширить наступление на города Ашдод и Ашкелон. План включает три этапа: массовый прорыв границы более чем в шестидесяти точках, парализация передовых позиций и управление атакой по ключевым объектам, а затем выход вглубь Израиля с атаками на такие города, как Ашдод, Ашкелон, Нетивот и Офаким. В документе содержатся прямые указания на убийства, похищения и фиксацию происходящего для информационного воздействия. Уровень детализации поражает даже израильских аналитиков: описываются конкретные позиции, маршруты патрулирования, расположение техники и средств наблюдения. План также предусматривает удержание захваченных территорий в течение нескольких дней и подчёркивает необходимость тактической и стратегической маскировки.
Несмотря на серьёзность, план анализируется в отрыве от предыдущей версии 2018 года. Ни один из офицеров, работавших с документом в 2022 году, не знает о более раннем варианте, поскольку произошла смена кадров и не было должной передачи знаний. Это приводит к тому, что документ воспринимается как новая, ещё не готовая к реализации инициатива, а не как результат многолетней последовательной подготовки. Анализ ограничивается сравнением с недавними данными, что не позволяет увидеть долгосрочную динамику.
Оценка разведки снова сводится к тому, что план пока не готов к реализации: отсутствуют признаки масштабных тренировок, прорыва заграждений и комплексных наступательных учений. На основе этих параметров делается вывод о низкой готовности ХАМАС. Однако фактическая картина была иной: план разрабатывался с 2014 года, завершён в 2016, получен Израилем в 2018, одобрен руководством ХАМАС к 2019 году, и к 2022 году уже находился в стадии операционной готовности.
В отличие от 2018 года, аналитики в 2022 году пытаются активно донести информацию до руководства. План представляют ряду высокопоставленных лиц, включая руководство разведки, командование южного округа и оперативное руководство Генштаба. Он также частично доводится до ВВС и ВМС, где вызывает сильное впечатление у офицеров, однако не приводит к системному пересмотру стратегической оценки.
При всей широте распространения документа ключевые фигуры разведывательного анализа не имеют полной картины. Ни один человек в системе не владеет одновременно обеими версиями плана. Это является прямым результатом провалов в управлении знаниями и преемственности внутри разведывательных структур. Отсутствие единой аналитической цепочки не позволяет сопоставить данные и понять, что ХАМАС на протяжении многих лет последовательно реализует один и тот же замысел.
На уровне командования появляются отдельные правильные оценки — план признаётся потенциально революционным и меняющим представление о намерениях ХАМАС, отмечается даже его религиозная глубина. Однако одновременно он определяется как гипотетический и маловероятный сценарий, а обсуждения откладываются или проводятся формально. Даже серьёзные совещания ограничиваются короткими обсуждениями без конкретных выводов.
В итоге и эта возможность, как и предыдущая, не приводит к изменениям в подготовке армии. ЦАХАЛ продолжает действовать в рамках прежней концепции, не осознавая, что противник уже завершает подготовку к реализации давно разработанного плана.

[fahed]

Цитата (fahed @ Май 16 2026, 17:12)

Судя по инфографике, за 2,5 года войны Газе уничтожено все довоеннок руководство Бригад аль-Кассам в секторе Газа - все командиры бригад + почти все руководители штаба, кроме руководителя разведки Мухаммада Уде.

Судя по всему, сегодня ночью забаранили и Уде.

[fahed]

Цитата (fahed @ Май 26 2026, 13:35)

«История провала» — Главы 1-3
В первой главе серии рассматривается первая возможность для ЦАХАЛа «проснуться» и понять, что происходит по ту сторону забора в секторе Газа, ещё в 2018 году. Люди, принимавшие решения тогда, во многом остаются ключевыми фигурами и сегодня: премьер-министром был Биньямин Нетаньяху, министром обороны — Авигдор Либерман, начальником Генерального штаба — Гади Айзенкот, а командующим Южным округом — Эяль Замир. То есть речь идёт о действующем премьер-министре, двух кандидатах на этот пост и нынешнем начальнике Генштаба.
Отправной точкой планирования крупной операции ХАМАС становится 2014 год — окончание операции «Нерушимая скала». В то время как в Израиле начальник Генштаба Бени Ганц выступает со своей известной «речью о маках», обещая годы стабильности, глава военного крыла ХАМАС Мухаммед Деф делает прямо противоположный вывод: операция не была достаточно разрушительной, и организация была втянута в неё против своей воли. Деф приходит к решению, что в будущем необходимо реализовать широкомасштабное проникновение на территорию Израиля, причём такую операцию нужно подготовить и провести с элементом внезапности. Он даёт распоряжение оперативному штабу ХАМАС под руководством Раада Саада начать разработку соответствующего плана, который позже получит название «Стена Иерихона».
В те же годы израильское руководство сосредоточено на угрозе тоннелей и строительстве подземного барьера. Айзенкот определяет тоннели как главную угрозу, а в 2017 году заявляет, что не видит у ХАМАС интереса к наступлению. Тем временем уже в 2016 году ХАМАС завершает план «Поражения дивизии Газа». Израильская разведка знает о намерении ХАМАС провести масштабную атаку, но не осознаёт всей глубины угрозы. В документе подробно описывается будущая операция: десятки прорывов границы, атаки на военные посты и населённые пункты, использование около 3000 бойцов элитных подразделений, убийства и похищения с последующим отходом. Это был сигнал тревоги, который должен был изменить восприятие угрозы, поскольку речь шла о системной, заранее спланированной операции, а не о локальных атаках.
План также предусматривал внезапность как ключевой элемент, что противоречило израильской концепции, согласно которой войны с террористическими организациями не начинаются по инициативе одной стороны. Дополнительно он включал религиозную составляющую, основанную на коранических мотивах, которые в ХАМАС воспринимались как идеологическое обоснование будущей атаки.
В 2018 году план дважды попадает в руки ЦАХАЛа, после чего создаются несколько аналитических документов. В них фиксируется угроза, но делается вывод, что ХАМАС пока не готов к реализации такого замысла. Эти документы доходят до высшего руководства, однако не приводят к практическим действиям: не меняются сценарии угроз, не усиливается разведка, не корректируется оборона. Параллельно внимание отвлекают «марши возвращения» и ставка на экономическое сдерживание через катарские деньги. В результате первая возможность вовремя осознать реальный масштаб угрозы оказывается упущенной.
В последующие годы разведка продолжает получать многочисленные данные: о создании инженерных подразделений у сил Нухба, о подготовке к преодолению заграждений, о тестировании дронов‑камикадзе, о строительстве средств для пересечения барьеров. Однако эта информация остаётся разрозненной и не складывается в единую картину. Сформировавшаяся концепция продолжает доминировать над фактами.
В 2021 году, на фоне напряжённости в Иерусалиме во время Рамадана, ХАМАС запускает ракеты, а Генштаб даже рассматривает возможность превентивного удара, но политическое руководство отвергает эту инициативу. Даже обнаружение тоннеля, пересёкшего границу, не приводит к эскалации — предпочтение снова отдают осторожным действиям. Когда появляется информация о возможном проникновении боевиков, армия поднимает силы, но тревога оказывается ложной. Уже на следующий день ХАМАС начинает операцию «Страж стен». Попытки проникновения через тоннели, с моря и с использованием парапланов срываются, что усиливает уверенность израильского руководства в собственной эффективности.
Однако руководство ХАМАС делает противоположные выводы. Обстрел Иерусалима запускает многоплощадочную эскалацию, что воспринимается как успех и подтверждение возможности «окружения Израиля огнём». Синвар заявляет, что это была лишь репетиция. В Израиле же формируется убеждение, что наступают годы спокойствия. Это состояние самоуспокоенности становится переломным моментом, когда израильская оценка реальности начинает расходиться с реальной динамикой угрозы.
Именно в эти годы, на фоне других событий — включая дискуссии вокруг «речи топоров» и рост террора на Западном берегу, частично направляемого из Газы, — ЦАХАЛ снова получает в своё распоряжение план ХАМАС по разгромe дивизии Газа. Это происходит на фоне постепенного снижения разведывательных возможностей Израиля в секторе. Появление документа становится ещё одним шансом пересмотреть оценку угроз. Разведке становится ясно, что план был разработан примерно годом ранее, после операции «Страж стен», что должно было показать: ХАМАС вовсе не был сдержан, а наоборот продолжал активно готовиться к масштабной атаке. Однако и этот вывод снова оказывается упущен.
Документ, как и ранее, начинается с тех же религиозных цитат и написан Раадом Саадом, бывшим руководителем оперативного направления ХАМАС, который к тому времени был смещён за то, что выступал против реализации собственного плана, предупреждая, что его исполнение приведёт к разрушению Газы. Его опасения касались ожидаемой израильской реакции, но руководство ХАМАС приняло противоположное решение.
План 2022 года представляет собой уже значительно более детализированный документ объёмом около 40 страниц. В нём ставится задача уничтожить дивизию Газа, сосредоточившись на населённых пунктах, а затем расширить наступление на города Ашдод и Ашкелон. План включает три этапа: массовый прорыв границы более чем в шестидесяти точках, парализация передовых позиций и управление атакой по ключевым объектам, а затем выход вглубь Израиля с атаками на такие города, как Ашдод, Ашкелон, Нетивот и Офаким. В документе содержатся прямые указания на убийства, похищения и фиксацию происходящего для информационного воздействия. Уровень детализации поражает даже израильских аналитиков: описываются конкретные позиции, маршруты патрулирования, расположение техники и средств наблюдения. План также предусматривает удержание захваченных территорий в течение нескольких дней и подчёркивает необходимость тактической и стратегической маскировки.
Несмотря на серьёзность, план анализируется в отрыве от предыдущей версии 2018 года. Ни один из офицеров, работавших с документом в 2022 году, не знает о более раннем варианте, поскольку произошла смена кадров и не было должной передачи знаний. Это приводит к тому, что документ воспринимается как новая, ещё не готовая к реализации инициатива, а не как результат многолетней последовательной подготовки. Анализ ограничивается сравнением с недавними данными, что не позволяет увидеть долгосрочную динамику.
Оценка разведки снова сводится к тому, что план пока не готов к реализации: отсутствуют признаки масштабных тренировок, прорыва заграждений и комплексных наступательных учений. На основе этих параметров делается вывод о низкой готовности ХАМАС. Однако фактическая картина была иной: план разрабатывался с 2014 года, завершён в 2016, получен Израилем в 2018, одобрен руководством ХАМАС к 2019 году, и к 2022 году уже находился в стадии операционной готовности.
В отличие от 2018 года, аналитики в 2022 году пытаются активно донести информацию до руководства. План представляют ряду высокопоставленных лиц, включая руководство разведки, командование южного округа и оперативное руководство Генштаба. Он также частично доводится до ВВС и ВМС, где вызывает сильное впечатление у офицеров, однако не приводит к системному пересмотру стратегической оценки.
При всей широте распространения документа ключевые фигуры разведывательного анализа не имеют полной картины. Ни один человек в системе не владеет одновременно обеими версиями плана. Это является прямым результатом провалов в управлении знаниями и преемственности внутри разведывательных структур. Отсутствие единой аналитической цепочки не позволяет сопоставить данные и понять, что ХАМАС на протяжении многих лет последовательно реализует один и тот же замысел.
На уровне командования появляются отдельные правильные оценки — план признаётся потенциально революционным и меняющим представление о намерениях ХАМАС, отмечается даже его религиозная глубина. Однако одновременно он определяется как гипотетический и маловероятный сценарий, а обсуждения откладываются или проводятся формально. Даже серьёзные совещания ограничиваются короткими обсуждениями без конкретных выводов.
В итоге и эта возможность, как и предыдущая, не приводит к изменениям в подготовке армии. ЦАХАЛ продолжает действовать в рамках прежней концепции, не осознавая, что противник уже завершает подготовку к реализации давно разработанного плана.

«История провала», глава 4
Когда‑нибудь, через несколько лет, образ В. вероятно окажется в центре киноистории о событиях 7 октября — но, к трагедии, основанной на реальных событиях. Она — прапорщик военной разведки, много лет отслеживающая ХАМАС, ей около сорока лет, она живёт на юге. И, возможно, она единственная во всём ЦАХАЛе, кто напрямую и однозначно связал планы ХАМАСа, попавшие к израильской армии в 2022 году, с тем, что она увидела на необычных тренировках подразделений «Нухба» в 2023 году.
Накануне праздников Тишрей 2022 года министр обороны Бени Ганц заявил на брифинге в Герцлии: «На юге в целом спокойно. ХАМАС сдержан Израилем, хотя это не значит, что время от времени не будет инцидентов. Как говорят жители приграничья на своём сленге? Мы живём на 99% в раю и на 1% — в катастрофе». Однако именно в эти дни ХАМАС выбрал момент для этого «одного процента катастрофы»: тогда план «Стена Иерихона» был полностью готов к запуску, и при получении приказа можно было начать операцию. Решение почти было принято, и в Израиле даже заметили признаки подготовки — активировались SIM‑карты, проводились проверки связи и открывались экстренные каналы.
В итоге ХАМАС тогда не атаковал, и в ЦАХАЛе решили, что наблюдавшиеся признаки были лишь учениями. Сегодня, задним числом, можно сказать, что это было не так. ХАМАС действительно намеревался реализовать атаку, однако Яхья Синвар отказался от неё, вероятно, чтобы завершить координацию с другими фронтами — «Хезболлой» и Ираном — и убедиться, что в случае атаки они присоединятся. Позже, после событий, на телах боевиков «Нухба» будут найдены планы и оперативные приказы с датой «октябрь 2022», зачёркнутой и заменённой на «2023». Координация с другими фронтами активно велась на протяжении двух лет перед атакой: в конце 2021 года глава политбюро ХАМАС Исмаил Хания посетил Ливан.
Спустя некоторое время Синвар, выступая на праздновании 35‑летия ХАМАС, говорил о росте «фашистских правых» в Израиле и намекал, что молчание ХАМАСа временное после прихода правительства Нетаньяху. В его речи прозвучал исламский термин «второе обещание» — так ХАМАС называет свой план атаки. Это был ещё один сигнал, который остался незамеченным. Более того, через несколько дней после его выступления начальник Генштаба Авив Кохави заявил в интервью: «Совершенно ясно, что сейчас ХАМАС не хочет вступать в конфликт с Государством Израиль. Это нам на руку — пока он занимается своими делами на своей территории, это отлично».
В начале 2023 года Кохави сменил новый начальник Генштаба Герци Халеви. При вступлении в должность он сказал: «Забудьте, что я уже командовал этим округом. Я пришёл учиться — расскажите мне всё, что нужно знать». Однако о плане «Стена Иерихона» не было сказано ни слова, и Халеви услышит о нём только после того, как атака уже произойдёт. В свой первый Песах 2023 года он проводил пасхальный седер с бойцами в районе Кисуфим у границы с Газой. Во время ужина ХАМАС запустил две ракеты по позиции. Позже можно будет сказать, что и этот праздник был одним из моментов, когда ХАМАС серьёзно рассматривал возможность начала атаки. В отличие от Тишрей 2022 года, тогда не было зафиксировано явных признаков подготовки, и до сих пор неясно, действительно ли ХАМАС планировал атаку той ночью. Но можно представить, чем это могло закончиться: начальник Генштаба ночует на базе, а утром боевики «Нухба» атакуют её.
Тем временем, в начале 2023 года военная разведка разработала модель предупреждения о тренировках «Нухба». После многих лет игнорирования этой темы была создана система, позволяющая отслеживать тренировки в реальном времени — с использованием беспилотников и перехвата радиосвязи ХАМАСа. В мае 2023 года начала фиксироваться серия крайне необычных тренировок подразделений «Нухба», не похожих ни на что, что наблюдали ранее. Командиры зачитывали в начале каждой тренировки стихи из Корана — именно те, которые связаны с «вторым обещанием» и фигурируют в документах плана «Стена Иерихона». Учения проводились в значительно более крупных масштабах — не на уровне отделений, а целыми ротами. Отрабатывались экстремальные сценарии, которые тогда казались фантастическими: например, обстрел израильского самолёта F‑35 противотанковой ракетой, его сбитие и похищение пилота; или захват командира дивизии сектора Газа. Появился новый элемент — мобильность: боевики использовали пикапы, чего ранее не наблюдалось. Также они тренировались прорывать заграждения с помощью взрывчатки.
Это была серия из трёх тренировок, все они были обнаружены, и за ними вели наблюдение в реальном времени. За анализ отвечала прапорщик В. из подразделения 8200. В середине 2023 года она начала рассылать письма офицерам разведки, предупреждая, что речь идёт не о разовом событии, а об оперативном плане со стратегическими последствиями, целью которого является начало войны. Один из офицеров ответил, что учения выглядят «безумно» и что, хотя в них может быть ценная информация, сами сценарии кажутся полностью фантастическими. Другой офицер поддержал В., отметив, что столь масштабные учения не проводятся ради показухи и свидетельствуют о реальных намерениях.
В. продолжала настаивать: «Это не фантазия. Это ориентир для наращивания сил и, более того, оперативный план». По сути, она была единственной, кто прямо связал эти тренировки с планом «Стена Иерихона» и предупредил о его возможной реализации. В своём последнем письме в июле 2023 года она написала: «Небольшое личное замечание. Именно в этом году нам следует быть более чувствительными к “фантастическим” сценариям. Пятьдесят лет назад мы уже пережили нечто подобное на южном фронте при почти аналогичных условиях. История всегда повторяется, если мы из неё не учимся».
Несмотря на эти предупреждения, офицер разведки дивизии остался при своём мнении. Более того, он даже не сообщил об этих обменах своему руководству — ни командиру дивизии, ни начальнику разведки Южного командования. На еженедельных оценках обстановки он не сказал ни слова о необычных тренировках, происходивших по ту сторону границы.

Предупреждения В. были предупреждением, возможно, почти последним, чтобы проснуться. Но тогдашний начальник разведки дивизии Газы, подполковник А. (который и по сей день цепляется за свои звания и постоянную службу, и чьё имя запрещено к публикации по странным причинам) — не только отверг её с насмешкой, но и скрыл информацию от своих командиров. Каждую неделю он приходил на оценки ситуации в дивизии Газы и не удосужился там рассказать, что в 8200 есть сотрудница противодействия, которая замечает необычные тренировки «Нухба» и бьёт тревогу.

Продолжение следует — в пятой, заключительной главе.

[fahed]

[LeonM]

Цитата (fahed @ Май 27 2026, 12:58)

Не прошла двушечка на Газу, ушла в другие карманы

[fahed]

Цитата (fahed @ Май 27 2026, 11:02)

«История провала», глава 4
Когда‑нибудь, через несколько лет, образ В. вероятно окажется в центре киноистории о событиях 7 октября — но, к трагедии, основанной на реальных событиях. Она — прапорщик военной разведки, много лет отслеживающая ХАМАС, ей около сорока лет, она живёт на юге. И, возможно, она единственная во всём ЦАХАЛе, кто напрямую и однозначно связал планы ХАМАСа, попавшие к израильской армии в 2022 году, с тем, что она увидела на необычных тренировках подразделений «Нухба» в 2023 году.
Накануне праздников Тишрей 2022 года министр обороны Бени Ганц заявил на брифинге в Герцлии: «На юге в целом спокойно. ХАМАС сдержан Израилем, хотя это не значит, что время от времени не будет инцидентов. Как говорят жители приграничья на своём сленге? Мы живём на 99% в раю и на 1% — в катастрофе». Однако именно в эти дни ХАМАС выбрал момент для этого «одного процента катастрофы»: тогда план «Стена Иерихона» был полностью готов к запуску, и при получении приказа можно было начать операцию. Решение почти было принято, и в Израиле даже заметили признаки подготовки — активировались SIM‑карты, проводились проверки связи и открывались экстренные каналы.
В итоге ХАМАС тогда не атаковал, и в ЦАХАЛе решили, что наблюдавшиеся признаки были лишь учениями. Сегодня, задним числом, можно сказать, что это было не так. ХАМАС действительно намеревался реализовать атаку, однако Яхья Синвар отказался от неё, вероятно, чтобы завершить координацию с другими фронтами — «Хезболлой» и Ираном — и убедиться, что в случае атаки они присоединятся. Позже, после событий, на телах боевиков «Нухба» будут найдены планы и оперативные приказы с датой «октябрь 2022», зачёркнутой и заменённой на «2023». Координация с другими фронтами активно велась на протяжении двух лет перед атакой: в конце 2021 года глава политбюро ХАМАС Исмаил Хания посетил Ливан.
Спустя некоторое время Синвар, выступая на праздновании 35‑летия ХАМАС, говорил о росте «фашистских правых» в Израиле и намекал, что молчание ХАМАСа временное после прихода правительства Нетаньяху. В его речи прозвучал исламский термин «второе обещание» — так ХАМАС называет свой план атаки. Это был ещё один сигнал, который остался незамеченным. Более того, через несколько дней после его выступления начальник Генштаба Авив Кохави заявил в интервью: «Совершенно ясно, что сейчас ХАМАС не хочет вступать в конфликт с Государством Израиль. Это нам на руку — пока он занимается своими делами на своей территории, это отлично».
В начале 2023 года Кохави сменил новый начальник Генштаба Герци Халеви. При вступлении в должность он сказал: «Забудьте, что я уже командовал этим округом. Я пришёл учиться — расскажите мне всё, что нужно знать». Однако о плане «Стена Иерихона» не было сказано ни слова, и Халеви услышит о нём только после того, как атака уже произойдёт. В свой первый Песах 2023 года он проводил пасхальный седер с бойцами в районе Кисуфим у границы с Газой. Во время ужина ХАМАС запустил две ракеты по позиции. Позже можно будет сказать, что и этот праздник был одним из моментов, когда ХАМАС серьёзно рассматривал возможность начала атаки. В отличие от Тишрей 2022 года, тогда не было зафиксировано явных признаков подготовки, и до сих пор неясно, действительно ли ХАМАС планировал атаку той ночью. Но можно представить, чем это могло закончиться: начальник Генштаба ночует на базе, а утром боевики «Нухба» атакуют её.
Тем временем, в начале 2023 года военная разведка разработала модель предупреждения о тренировках «Нухба». После многих лет игнорирования этой темы была создана система, позволяющая отслеживать тренировки в реальном времени — с использованием беспилотников и перехвата радиосвязи ХАМАСа. В мае 2023 года начала фиксироваться серия крайне необычных тренировок подразделений «Нухба», не похожих ни на что, что наблюдали ранее. Командиры зачитывали в начале каждой тренировки стихи из Корана — именно те, которые связаны с «вторым обещанием» и фигурируют в документах плана «Стена Иерихона». Учения проводились в значительно более крупных масштабах — не на уровне отделений, а целыми ротами. Отрабатывались экстремальные сценарии, которые тогда казались фантастическими: например, обстрел израильского самолёта F‑35 противотанковой ракетой, его сбитие и похищение пилота; или захват командира дивизии сектора Газа. Появился новый элемент — мобильность: боевики использовали пикапы, чего ранее не наблюдалось. Также они тренировались прорывать заграждения с помощью взрывчатки.
Это была серия из трёх тренировок, все они были обнаружены, и за ними вели наблюдение в реальном времени. За анализ отвечала прапорщик В. из подразделения 8200. В середине 2023 года она начала рассылать письма офицерам разведки, предупреждая, что речь идёт не о разовом событии, а об оперативном плане со стратегическими последствиями, целью которого является начало войны. Один из офицеров ответил, что учения выглядят «безумно» и что, хотя в них может быть ценная информация, сами сценарии кажутся полностью фантастическими. Другой офицер поддержал В., отметив, что столь масштабные учения не проводятся ради показухи и свидетельствуют о реальных намерениях.
В. продолжала настаивать: «Это не фантазия. Это ориентир для наращивания сил и, более того, оперативный план». По сути, она была единственной, кто прямо связал эти тренировки с планом «Стена Иерихона» и предупредил о его возможной реализации. В своём последнем письме в июле 2023 года она написала: «Небольшое личное замечание. Именно в этом году нам следует быть более чувствительными к “фантастическим” сценариям. Пятьдесят лет назад мы уже пережили нечто подобное на южном фронте при почти аналогичных условиях. История всегда повторяется, если мы из неё не учимся».
Несмотря на эти предупреждения, офицер разведки дивизии остался при своём мнении. Более того, он даже не сообщил об этих обменах своему руководству — ни командиру дивизии, ни начальнику разведки Южного командования. На еженедельных оценках обстановки он не сказал ни слова о необычных тренировках, происходивших по ту сторону границы.

Предупреждения В. были предупреждением, возможно, почти последним, чтобы проснуться. Но тогдашний начальник разведки дивизии Газы, подполковник А. (который и по сей день цепляется за свои звания и постоянную службу, и чьё имя запрещено к публикации по странным причинам) — не только отверг её с насмешкой, но и скрыл информацию от своих командиров. Каждую неделю он приходил на оценки ситуации в дивизии Газы и не удосужился там рассказать, что в 8200 есть сотрудница противодействия, которая замечает необычные тренировки «Нухба» и бьёт тревогу.

Продолжение следует — в пятой, заключительной главе.

«История провала» — глава 5 и последняя:
В месяцы, предшествовавшие атаке 7 октября, премьер-министр Нетаньяху, министр обороны Галант, начальник Генштаба Герци Халеви и другие высокопоставленные представители системы безопасности были проинформированы о серьёзной проблеме со сбором разведданных (доступностью) в секторе Газа.
Эта информация передавалась Нетаньяху напрямую — начальником Генштаба и главой военной разведки — несколько раз в разговорах и письмах в месяцы, предшествовавшие атаке ХАМАС.
В течение этого года предпринимались действия, о которых невозможно рассказать — однако атаку ХАМАС предотвратить не удалось.
В сегодняшнем выпуске мы также привели тревожное письмо, написанное командиром подразделения 8200, бригадным генералом Йоси Сариэлем, своим подчинённым — за две недели до провала — о «личной обязанности предупреждения», где он написал: «Это может случиться и с нами».
Кроме того — обсуждение, назначенное на 13 октября у командира дивизии Газы, на котором планировалось рассмотреть необычные тренировки подразделений «Нухба» — но оно так никогда и не состоялось.

Все детали и новые разоблачения:
В середине 2023 года в военной разведке происходит драматическое событие: глава оперативного подразделения, бригадный генерал «Г.» созывает совещание по проблеме сбора разведданных, развивающейся в секторе Газа. Высокопоставленные офицеры разведки заявляют: «Мы поднимаем красный флаг. Сбор информации в Газе недостаточен и не соответствует ни одной из наших ключевых задач. Недостаточно для предупреждения, недостаточно для формирования целей и недостаточно для оперативных сценариев».
Несмотря на это, находятся и те, кто не согласен с такой оценкой и утверждает, что ситуация гораздо лучше. Однако генерал «Г.» фиксирует: проблема действительно существует.
В апреле 2023 года он рассылает предупреждающее письмо высшему командованию ЦАХАЛа: «Ситуация со сбором разведданных в Газе крайне проблематична. В ближайший год значительного улучшения не ожидается. Вы должны учитывать это при принятии оперативных решений».
Этот документ должен был стать серьёзным сигналом тревоги. Информация также была доведена до премьер-министра Нетаньяху в личных беседах с начальником Генштаба и главой разведки. Министр обороны Галант также был проинформирован. Более того, на одну из встреч с премьером привели заместителя командира 8200, чтобы он лично представил проблему.
Вопрос поднимался и на дополнительных совещаниях с участием начальника Генштаба и министра обороны, предпринимались шаги для улучшения ситуации. Однако, по словам высокопоставленного офицера ЦАХАЛа, «несмотря на то что проблема в Газе была всем известна, это не сделало никого — особенно военную разведку — более скептичным в своих оценках. Глава разведки продолжал настаивать на своих оценках относительно ХАМАС и не усилил сомнения».
К этому добавляется ещё один фактор: в те же дни, в середине 2023 года, звучали предупреждения главы исследовательского подразделения разведки Амита Саара (погибшего позже) и главы ШАБАКа — о размывании израильского сдерживания и росте вероятности войны на фоне внутреннего кризиса из-за судебной реформы.
Смертельное сочетание — ослабление сдерживания и ослабление способности к предупреждению.
В июле 2023 года должность командующего Южным округом занимает Ярон Финкельман. Во время передачи должности он проводит около 10 часов в подразделении 8200 — и там ни разу не упоминается план «Стена Иерихона».
Это именно те дни, когда сержант В. направляет тревожные письма разведке дивизии Газы о необычных тренировках «Нухба». Но никто не поднимает этот вопрос перед новым командующим.
Финкельман вспоминает план ХАМАС, который видел годом ранее, и спрашивает о нём. Ему отвечают, что за прошедший год не поступило новых данных. Представленный сценарий — атака примерно 70 боевиков через четыре точки проникновения в наихудшем варианте.
В рамках передачи должности Финкельман также встречается со своим предшественником, генералом в отставке Айялем Замиром. Он говорит, что хочет заново актуализировать старый оперативный план полного захвата Газы. Этот план не пересматривался 5 лет — что само по себе говорит о силе существующей концепции. Замир поддерживает эту идею.
В сентябре 2023 года проводится ещё одно обсуждение проблем со сбором разведданных. Представитель ШАБАКа говорит: «Мы обязаны давать предупреждение, несмотря на существующие трудности». Финкельман добавляет: «Существует разрыв между оперативным состоянием ХАМАС, который повышает готовность к войне, и разведывательной ситуацией в Газе, которая ухудшается».
За месяц до атаки высокопоставленные представители ЦАХАЛа и ШАБАКа прямо пишут: существует слабость в разведке на фоне усиления ХАМАС и есть трудности с обеспечением предупреждения.
В сентябре начинается волна протестов у границы. ХАМАС направляет массы людей, происходят взрывы у заграждения. Военные фиксируют повреждения ограждения в реальном времени, но никто не трактует это как тестирование барьера перед атакой.
Создаётся «красная команда» для оценки угрозы — она приходит к выводу, что речь идёт не о подготовке к атаке, а о давлении ради экономических уступок.
В конце сентября представители Израиля координируют с Египтом меры по деэскалации. Возвращается спокойствие, и делается вывод, что ХАМАС не заинтересован в эскалации. Позже становится ясно: это было частью обмана.
Накануне Йом-Кипура командир подразделения 8200 Йоси Сариэль пишет письмо о личной ответственности за предупреждение угроз. Он подчёркивает: если опытные офицеры потерпели неудачу в 1973 году — это может случиться и с нами.
Но эти слова так и остаются на бумаге.
После праздников проводится совещание в дивизии Газы по тренировкам ХАМАС, однако сержант В., высказывавшая альтернативную точку зрения, на него не приглашена. Только спустя месяцы обсуждений решают доложить командиру дивизии. Обсуждение назначено на 13 октября — но никогда не проводится.
В начале октября один из сотрудников 8200 сообщает, что ХАМАС доволен достигнутыми договорённостями. Руководство разведки планирует после праздников заняться подготовкой к возможной ликвидации лидеров ХАМАС — исходя из предположения, что угроза идёт с другого направления. Никто не ожидает атаки из Газы.
5 октября 2023 года Синвар и Дейф собираются и утверждают план операции:
атака назначена на 7 октября, 06:30.

Итог:
Это история провала. План атаки был известен, находился в руках разведки и армии, но был реализован почти полностью.
Все уровни — от высшего командования до рядовых офицеров — знали, но не предотвратили.
Лишь одна сержант пыталась поднять тревогу — но её голос не был услышан.
Политическое руководство также было проинформировано, однако политика оставалась прежней:
стремление к тишине любой ценой и соглашениям с ХАМАС.
Государство Израиль оказалось в состоянии полной слепоты.
Провал — это не ошибка одного человека, а всей системы.
И теперь у этой системы есть одна главная задача:
доказать действиями, а не словами — что это никогда не повторится.

[fahed]

Замечательый (ИМХО) текст известнейшего американского специалист по региону о том, что Левант ждет период охуительно непонятной неопределенности. Но конечно многое будет зависеть от господ в Вашингтоне, особенно когда туда вернутся демократы или республиканцы поадекватней.

Цитата

Руины как доктрина Израиля, а не экспромт в ходе войны
С 7 октября 2023 года Израиль проводит военные операции в секторе Газа, Ливане, на Западном берегу реки Иордан, в Сирии, Ираке и Иране. Он перемещает огромные массы населения, уничтожает колоссальные массивы жилого фонда, школ и инфраструктуры, а число погибших уже приближается к шестизначной отметке. Жестокие атаки 7 октября с их ужасающими человеческими жертвами, а также предшествующие десятилетия периодических столкновений на фронтах в Газе и Ливане служат лишь фоном для этого количественного и качественного сдвига. Однако политику Израиля нельзя свести к простому течению обстоятельств, вспышке гнева, импровизации или политическому оппортунизму премьер-министра Биньямина Нетаньяху. Все эти элементы присутствуют, но за ними кроется нечто гораздо более глубокое.

На наших глазах сформировался принципиально новый подход к безопасности Израиля: доминирование без урегулирования, ослабление противника без последующего восстановления, отторжение территорий без какого-либо политического горизонта. Война здесь рассматривается не как мост к будущим договоренностям, а как сами эти договоренности. Опасность заключается не в том, что израильские лидеры действуют, не задумываясь о последствиях. Опасность в том, что они полностью эти последствия принимают. Об этом я пишу практически с самого 7 октября. То, что раньше прослеживалось лишь фрагментарно и списывалось на непреднамеренные побочные эффекты, сегодня кристаллизовалось в четкую и открыто признаваемую стратегию.

И для ее описания требуется ряд предельно откровенных тезисов.

Тезис первый: это намеренная и открытая стратегия
Архитектура этого подхода была заметна почти с самого начала, а сегодня стала абсолютно недвусмысленной: разрушение, буферные зоны, запрет на возвращение беженцев, отказ от восстановления, сохранение постоянного израильского контроля над безопасностью, деградация местных властных институтов и предотвращение любого возрождения противника. Расширился лишь масштаб применения этой логики. Сначала она была обкатана в Газе, затем перекинулась на районы Западного берега. Теперь она охватывает значительную часть Ливана, отдельные районы Сирии и — в ином измерении — даже Иран. С противниками больше не планируют просто договариваться, сдерживать их или побеждать; их стремятся ослабить настолько глубоко, а окружающую их среду переформатировать настолько радикально, чтобы любое восстановление их потенциала стало чрезвычайно трудным или невозможным.

Такие выводы — это не попытка угадать скрытые намерения израильского руководства, это отражение того, что публично озвучивается внутри самого Израиля. Достаточно прочесть недавний — и вполне типичный — англоязычный материал, автор которого, журналист The Jerusalem Post, окрестил происходящее «Доктриной руин» (Rubble Doctrine). Превращение ливанского городка в груду обломков подается не как досадное следствие боевых действий. Сами руины стали элементом израильской концепции безопасности. Вот почему старая претензия критиков о том, что у страны «нет плана на следующий день после войны», всегда била мимо цели. Руины — это не побочный продукт, это и есть сама доктрина.

Оглядываясь назад, некоторые чиновники администрации Байдена утверждают, что предвидели подобные результаты и предупреждали Израиль о неминуемой катастрофе. По выражению одного из них, наиболее вероятным исходом должен был стать «Дженин на стероидах» — ситуация, когда «орудия замолкнут, заложники вернутся домой, а гуманитарная помощь начнет поступать по каплям, но никакого соглашения или понимания того, что делать дальше, так и не появится». Однако, верно спрогнозировав финал, американские чиновники глубоко заблуждались, полагая, будто израильские лидеры увидят в этом угрозу. Напротив, руководство Израиля — открыто, явно и неоднократно — рассматривало такой сценарий как уникальное стратегическое окно возможностей (пусть даже пушки при этом не замолкнут полностью).

Тезис второй: ответственность ХАМАС не аннулирует законы войны
ХАМАС, безусловно, несет прямую ответственность за то, что подтолкнул регион к этой катастрофе. Зверства 7 октября были актом исключительной жестокости по отношению ко множеству невинных жертв и проявлением катастрофической политической безответственности по отношению к самому палестинскому народу. Ранее я уже формулировал это в нарочито резких тонах: тот, кто бьет по осиному гнезду, не может снимать с себя ответственности за то, что произойдет дальше. Даже если лидеры ХАМАС питали глубоко дегуманизирующие взгляды на своего врага, они должны были отдавать себе отчет в том, какие силы они высвобождают. 7 октября обнажило уязвимость Израиля, но также запустило цепь событий, которые ХАМАС не мог контролировать и от которых палестинское население пострадало в колоссальных масштабах.

Тем не менее, эта ответственность не может служить моральным алиби для абсолютно любых действий Израиля. Она не превращает преднамеренное уничтожение инфраструктуры в промышленных масштабах — со страшными цифрами потерь — в «досадный, но непреднамеренный сопутствующий ущерб». Она не превращает принудительное перемещение населения в легитимный инструмент управления безопасностью. Она не превращает завоевание и доминирование в самооборону. И она не делает гражданское население Газы, Западного берега и Южного Ливана индивидуально и коллективно виновным за политические и военные решения тех, кто утверждает, будто действует от их имени.

Тезис третий: дело не только в Биньямине Нетаньяху
Личность Нетаньяху имеет значение. Его коалиция имеет значение. Его борьба за политическое выживание и готовность потакать самым радикальным силам в израильской политике, опираясь на них, имеют огромное значение. Но сводить весь этот тектонический сдвиг исключительно к фигуре Нетаньяху — значит обманывать себя. Этот курс поддерживается куда более широким движением, включающим военную доктрину, общественное мнение, центристскую аналитическую мысль в сфере безопасности, молчание оппозиции и полный крах веры в классическое «сдерживание».

После 7 октября в израильском обществе сложился прочный консенсус: Израиль обязан не просто сдерживать оппонентов, а физически лишать их возможности восстановиться. Израиль эпохи «после Нетаньяху», возможно, будет изящнее выстраивать диалог с Вашингтоном. Но он вряд ли вернется к прежним парадигмам. Проблема заключается не в радикализме конкретно Нетаньяху, а в нормализации и легитимизации такой логики безопасности, которая сегодня ушла далеко за пределы его персоны.

Тезис четвертый: в этот раз все действительно иначе
Некоторые аналитики склонны видеть в Израиле — или даже в самом сионизме — проект, имманентно нацеленный на насильственную экспансию и диктат, полностью исключающий дипломатию и переговоры. Я этот взгляд не разделяю. Стратегия Израиля никогда не была мягкой. Создание государства сопровождалось массовым исходом населения. Последующие десятилетия принесли с собой оккупацию, строительство поселений, карательные рейды, осады, точечные ликвидации, тотальное доминирование спецслужб и готовность применять подавляющую военную силу.

Однако прежняя израильская стратегия всегда содержала в себе идею о том, что сила — это инструмент, позволяющий предотвратить войну в краткосрочной перспективе и в конечном счете выйти на политическое урегулирование. Война объяснялась как средство достижения чего-то иного: сдерживания, дипломатического маневра, территориального компромисса, нормализации отношений или хотя бы формирования более стабильного статус-кво. Израильские лидеры годами сетовали на то, что арабские визави отказываются садиться с ними за стол переговоров. Тем не менее, результатом сложнейших дипломатических процессов стали мирные договоры с Египтом и Иорданией. В 1990-е годы существовала готовность воспринимать палестинцев как национальный субъект. В 1990-х и начале 2000-х годов два израильских лидера (один левого толка, другой — правого) предпринимали серьезные попытки достичь мира с Сирией.

Все это осталось в истории. Сегодня уже сирийский президент открыто делает шаги навстречу Израилю, которые, по его словам, остаются без ответа. Израиль в одностороннем порядке разорвал соглашение о разъединении сил с Сирией, действовавшее полвека. Лидеры Иордании и Египта больше не чувствуют, что их мирные договоры являются для израильского руководства чем-то священным и незыблемым. Мирные соглашения и дипломатия с бывшими противниками перестали быть главной целью Израиля. Дипломатия по-прежнему используется, но теперь лишь как инструмент управления созданными силой реалиями, их легитимизации или закрепления, а вовсе не как путь к взаимному признанию или политическому компромиссу. Мир, если он вообще упоминается, вторичен по отношению к доминированию и отрицанию субъектности оппонента. Дипломатия не исчезла — она просто переквалифицировалась в инструмент обслуживания поля боя, а не альтернативу ему.

Тезис пятый: израильский политический спектр сместился вправо
Если вы хотите узнать, что сегодня говорят крайне левые в Израиле, послушайте общественную инициативу «Земля для всех», которая призывает к «конфедеративной модели, основанной на международном праве, местных потребностях и горьких уроках десятилетий провальных переговоров». Если же вы попытаетесь узнать, что думают умеренные сионистские левые, ответом чаще всего будет тишина. Они морально встревожены, политически дезориентированы и стратегически лишены дара речи после окончательного краха процесса Осло.

Израильский центр, в свою очередь, больше не является «лагерем мира». Дискуссии в среде силовиков и центристов сейчас вращаются вокруг доминирующей региональной роли Израиля, создания буферных зон, переселения палестинского населения и формирования изолированных «островков» палестинской автономии под израильским (а иногда и арабским) надзором. Формальные политические соглашения допускаются только с теми, кто готов безоговорочно принять эти условия. Иногда звучат лозунги о необходимости «восстановления сдерживания», но под этим не подразумевается ничего, кроме смирения региона с жестким доминированием Израиля.

Правый фланг монополизирован концепциями вроде «решительного плана» Бецалеля Смотрича, который открыто постулирует «аннексию, ликвидацию палестинского фактора как национально-политического препятствия, предоставление палестинцам в лучшем случае статуса постоянных жителей без гражданства и депортацию для тех, кого такой расклад не устраивает». Именно поэтому большинство зарубежных комментаторов совершенно не понимают сути происходящего. Кое-кто на Западе до сих пор задается вопросами: когда Израиль вернется к формуле «двух государств», сможет ли более умеренное правительство реанимировать дипломатию и принесет ли «завтрашний день» некую технократическую формулу восстановления региона? Однако внутри самого Израиля ключевой вопрос дискуссий звучит иначе. Обсуждается не то, как прекратить доминирование. Обсуждается то, как им эффективнее управлять.

Тезис шестой: для большинства израильтян палестинцы стали обузой, а не нацией
Восприятие палестинцев как нации — что было главным прорывом соглашений в Осло — сегодня превратилось в маргинальную заботу левых интеллектуалов. Апартеид стал позицией центра, а депортация — позицией правых. И это не преувеличение.

В мейнстримной израильской политике центром тяжести больше не являются идеи равенства, суверенитета или согласованного самоопределения. Главная дилемма — как управлять палестинским населением на Западном берегу и в Газе, обеспечивая тишину, но не предоставляя людям ни суверенитета, ни гражданства. Речь идет о попытке реанимировать отдельные элементы эпохи Осло — с элементами самоуправления и лояльными палестинскими лидерами, но уже как тупиковую модель, а не как дорогу к постоянному соглашению между двумя народами.

На правом фланге открыто лежат планы вытеснения, зачистки территорий и устранения палестинцев как политического и демографического препятствия. Эта позиция стала легитимной частью израильских политических дебатов. Центр возражает против нее лишь потому, что такая политика навлечет на страну международное осуждение, но так и не принесет долгожданного спокойствия. При этом сами оппоненты правых мыслят не категориями национальных прав палестинцев, а категориями поиска оптимального способа заставить палестинцев самих администрировать свои внутренние дела внутри изолированных анклавов. Деградация палестинских национальных институтов зашла слишком далеко, и повернуть этот процесс вспять будет крайне тяжело.

Тезис седьмой: почему мир так долго этого не замечал?
Некоторые исследователи давно и отчетливо увидели этот тектонический сдвиг в стратегии Израиля. Но почему остальному миру потребовалось так много времени, чтобы это осознать? Многие списывали жесткую израильскую риторику на психологическую травму общества. Кроме того, ряд израильских заявлений камуфлировался детализированными перечнями военных целей, гуманитарные последствия которых были очевидны, но не формулировались в столь обнаженном виде. Что касается арабских государств (за исключением, пожалуй, ОАЭ), то их глубокая тревога по поводу изменения курса Израиля очевидна, но она тщательно упаковывается в обтекаемые дипломатические формулировки. Ими движет стремление удержать в игре Вашингтон — особенно через демонстративное заигрывание с президентом Дональдом Трампом и избегание прямой конфронтации с израильским подходом, который его администрация во многом поддержала.

Тем не менее, за пределами официальных кабинетов наконец-то зазвучала честная оценка. В самом Израиле и в экспертном сообществе такие аналитики, как Далия Шейндлин, Мейрав Зоншейн, а также журналисты независимого издания +972, забили тревогу первыми. Ряд международных исследователей — Муин Раббани, Валид Хазбун, Марк Линч и Йезид Саиг — каждый со своим фокусом и из разных точек мира, четко зафиксировали: мы имеем дело не просто с правительством, которое «не подумало о последствиях своих шагов». Даже если я не разделяю абсолютно всех их выводов, нас объединяет глубокая тревога перед новой стратегической позицией Израиля — позицией, где перманентная война, вечное доминирование, территориальное отрицание противника и разрушение институтов управления возведены в ранг базового инструмента национальной безопасности.

Я пытаюсь описать этот сдвиг с первых недель после 7 октября, фиксируя контуры дискуссии, которая в корне отличается от всех предыдущих исторических дебатов. И поражает здесь не то, что эта стратегия вдруг стала видимой, а то, что ее больше невозможно списывать на случайность, инерцию или непреднамеренное стечение обстоятельств.

Тезис восьмой: скорее всего, это закончится плохо
Доктрина, построенная на доминировании, разрушении и предотвращении восстановления противника, принесла Израилю определенные тактические успехи. Она позволила уничтожить инфраструктуру, ликвидировать командиров и рядовых бойцов, обезлюдить целые зоны, отсрочить новые атаки, навязать противнику колоссальные издержки и успокоить напуганную внутреннюю публику иллюзией того, что предпринимается нечто решительное.

Однако перманентная война как модус вивенди (образ жизни) и способ управления государством не просто губительна для региона — в долгосрочной перспективе она ничего не дает самому Израилю даже в рамках его собственной логики. Спокойствие, построенное на руинах, — это не мир. Это лишь пауза перед тем, как потребуется произвести еще больше руин. В этом и заключается фундаментальный порок доктрины. Она ошибочно принимает временное лишение противника дееспособности за окончательное разрешение конфликта. Она исходит из ложной предпосылки, будто если ослабить оппонентов достаточно сильно, если раздробить население на изолированные группы и лишить политические сообщества институциональной формы, то тлеющий конфликт можно будет контролировать до бесконечности.

Но региональный порядок, воздвигнутый на экспроприации, перманентной незащищенности и регулярном уничтожении, не станет стабильным лишь от того, что его назвали словом «безопасность». Он неизбежно будет генерировать сопротивление, радикализацию, международно-правовое преследование, внутреннюю коррозию израильского общества и новые, еще более разрушительные войны.

https://carnegieendowment.org/middle-east/d...not-a-byproduct

[Juan Carlos]

Цитата (fahed @ Май 27 2026, 12:58)

Нет, значит и не надо. Были бы там нужны деньги, их бы положили в фонд.
Чо непонятного?